Сергей Рыжиков: "На "Камп Ноу" боялся опозориться"

Голкипер казанского "Рубина" Сергей Рыжиков дал откровенное интервью еженедельнику "Футбол", в котором рассказал, зачем не состоялся переход в московский "Спартак" и почему расстроился голу Александра Рязанцева в ворота "Барселоны".

 

- Матч с "Крыльями Советов" чуть было не лишил вас даже надежды на еврокубки. Что случилось в той игре с Сесаром Навасом, который на ровном месте привез два года?
- Да ничего не случилось? Ошибаются все, просто его ошибки привели к голам. Не забей последних "Крылья", никто бы и не вспомнил, что Навас там напривозил. В раздевалке его приободрили, так что все хорошо.
 
- А какие ошибки защитников наиболее неприятны для вратаря?
- Которые приводят к голу. Хотя ошибки защитников иногда могут добавить уверенности команде, если вратарь выручает. В итоге и защитник знает, что вратарь там не просто так стоит, и вратарь знает, что защитник в следующий раз будет сконцентрированнее.
 
- Есть ли защитник, с которым вам игралось или, может быть, сейчас играется комфортнее всего?
- Конечно, есть! С Ромой Шароновым мне всегда комфортно игралось, играется и, надеюсь, еще долго будет играться! Я ему полностью  доверяю, с ним у меня почти никогда не возникает недопониманий. Рома из тех людей, которые сунут голову туда, куда не каждый игрок осмелится ногу поставить.
 
- Вы уже пять лет в воротах "Рубина". Как за эти годы менялась команда?
- В 2008 году тактика была  более оборонительной, мы старались забить гол, отойти назад и удержать счет. В большинстве случаев удерживали, благодаря чему и стали чемпионами. Тогда особых резервов усиления игры в атаке не было, и Курбан Бекиевич посчитал, что это единственная верная  тактика. Зато в 2009 году мы чаще всех забивали – посмотрите статистику: с тех пор больше 62 голов никто не забивал! Потом мы перешли к контролю мяча… Что-то получалось, что-то нет. Но, я думаю, мы маленькими шажками идем в верном направлении.
 
- Десять лет назад в "Сатурне" вы бок о бок находились со множеством легионеров – Бастией, Дельгадо, Пусинери, Гирньясу, Принсом…
- Амоако! Вот он запомнился больше всего. Ведь когда я только пришел, он был единственным темнокожим парнем, из Ганы вроде. Он играл то в паре с Муратовичем, то с Рогачевым. Хороший парень,  веселый, любил футбол, всегда много смеялся. А запомнился он потому, что по-настоящему выкладывался и тренировался по максимуму. Не в пример другим легионерам, которые были позже.
 
- Вы же застали в "Сатурне" Олега Романцева?
- Да, два сбора. Но сложно делать какие-то выводы: во-первых, я вратарь и работал с ним меньше, а во-вторых, десять лет прошло, ничего уже не помню. Хотя отмечу, что какая-то аура у Романцева своя, особенная. Он мне понравился, и тренировки у него были интересные.
 
- После "Сатурна" был "Анжи". 2005 год, Дагестан. Страшно же…
- Мне было не страшно. Задача была одна – тренироваться играть. Я ехал туда за этим, это и получил. А взрывы и прочее – все было и тогда, и сейчас, наверное, происходит. Мы жили на базе, нас круглосуточно охраняли пять человек с автоматами. На самом деле мирные жители страдают там от каких-то происшествий по чистой случайности – все эти действия обычно направлены на определенных людей. В Махачкале в футбольном плане меня все устраивало, много и часто играл, болельщики признали лучшим по итогам сезона. Только вот жена меня совсем не видела, поскольку она жила  в городе, а я на  базе. Из-за этого решили  оттуда уехать.
 
– Вы переходите в "Спартак" буквально каждое межсезонье. В какой из "переходов" реально могли там оказаться?
– Да, в прессе я каждое лето и зиму на полдороги в Тарасовку. А если серьезно, то ни в какой из этих "переходов" я перейти в "Спартак" не мог. Один раз, в 2010 году, вероятность трансфера была процентов пятнадцать, не больше. За меня денежку предлагали, но у меня был еще год контракта с "Рубином". "Спартаку" же был нужен вратарь уже в августе, под Лигу чемпионов. Но меня не отпустили.
 
– Бердыев не отпустил?
– Да, Курбан Бекиевич сказал, что у тебя еще год контракта, давай продлим. Продлили на хороших условиях, я и остался. Возможно, нам тогда с Николаичем (Алексей Сафонов – агент Рыжикова. — Прим. ред.) не хватило упорства, не настояли мы. Хотя, с другой стороны, от добра добра не ищут, люди в Казани всегда шли мне навстречу, всегда ко мне хорошо относились. Но "Спартак", конечно, есть "Спартак".
 
– Сильно хотелось в "Спартак"?
– Конечно! Я с детства болел за "Спартак", пока не начал играть профессионально. Хотя в "Анжи" продолжал болеть за "Спартак". Это с "Локомотива" начал переживать только за клубы, за которые играю в данный момент.
 
– А как же давление болельщиков, прессы и прочие ужасы, которые обязательно заготовлены для вратаря "Спартака"?
– Ой, мне это по фигу. Стоять на воротах за "Спартак", играть в поле за "Спартак", тренировать "Спартак" – это все большая честь. Остальное уже не так важно.
 
– Неужели вас даже заполненный "Камп Ноу" не смущал?
– Не могу сказать, что меня стадион сильно тревожил. Меня смущало другое. На поле выходил и думал: "Семь бы не пустить, чтоб не опозориться-то!" Еще Саша Рязанцев как назло быстрый гол забил, мысли лезли такие: "Сашка, что же ты делаешь, нам еще 90 минут стоять, ворота охранять!" В памяти до сих пор стоит момент, когда Ибрагимович попал в перекладину. И на последней минуте Абидаль попал в штангу головой – удивительно, не выходят из головы те эпизоды. А вот дома с ними нормально – был уверен, что не проиграем. Мне, кстати, "Камп Ноу" этот вообще не понравился. Старенький он какой-то, скучный. А вот у "Челси" стадион обалденный! Даже "Сан-Сиро" меня не так впечатлил.
 
– Наверняка в памяти у вас стоит еще один момент. Вы уже поняли, о чем речь?
– Долго мне еще этот гол от Нальчика с семидесяти метров будут вспоминать. Бывает, что поделать. Я тогда был очень зол, приехал домой жутко недовольный. Включили с женой "ютуб" – посмотреть хоть. Вот же мы с ней смеялись.
 
– В какой момент поняли, что уже точно пропускаете?
– В момент отскока: было видно, что мяч пойдет сильно вверх. Думаю: "Ёперный балет, залетает!" Повернулся – и точно, уже прыгай не прыгай. Хотя можно было людей повеселить и попытаться рвануть за ним. Потом как-то жена позвала и говорит: "Смотри, ты в топ-10 попал… курьезов". А там какая-то смешная нарезка с ляпами вратарей, и я на третьем месте.
 
– Как прошла первая тренировка после того гола?
– Потравили меня чуть-чуть, не без этого. Сказали: "Раз с двадцати метров не пропускаешь, а сложности есть с семьюдесятью, давай сейчас с семидесяти и будем ставить – потренируешься хотя бы!" Но это по-доброму, ребята у нас хорошие, понимают же, что я переживаю.
 
- Вы говорили, что Вагнер Лав самый не удобный для вас форвард. Почему?
- Он здорово видит, в каком положении находится вратарь, и в самый неудобный момент бьет под опорную ногу, когда невозможно ничего сделать. Да он и головой мне забивал, и корпус он шикарно ставит, и бежит – у Вагнера нет минусов. Вот у нас много легионеров играло, но лучше Вагнера пока никого не было.
 
- Хотелось бы спросить о Курбане Бердыеве. Это правда, что он не ест вместе с командой?
- Да-да. Еду ему обычно относят в номер. Хотя в Турции в какой-нибудь или Испании он может с нами покушать, здесь не все так строго. Строже с другим: из автобуса Курбан Бекиевич всегда выходит последним. Сидит и ждет, пока все игроки до последнего выйдут, только тогда спускается сам.
 
- Кто в "Рубине" при Бердыеве больше всех спрогрессировал?
- Наверное, Натхо. Он приехал уже сильным и обученным футболистом, но Курбан Бекиевич дал ему немало. Бибарс молодец: слушал, впитывал, очень много работал. В первый год Бердыев от Натхо вообще не отставал, делал ему замечание за замечанием. Даже не помню, чтобы он еще кого-то так воспитывал.
 
- С Тере воспитательные работы по возвращении проводились?
- Нет, никто особо не трогал. Разве что Ансальди, наш главный весельчак, над ним подшучивал, мол, блудный турецкий сын вернулся. Первые четыре дня после возвращения он был несколько в центре внимания, потом шутки на эту тему не очень актуальными стали.
 
- Опишите всех тренеров сборной, с кем довелось поработать.
- Все они европейцы, но разные. При Хиддинке было больше всего демократии, но тем не менее все находилось под его контролем. В случае всего, гайки он быстро закручивал. У Адвоката построже стало. Он мог и поговорить на повышенных тонах, когда его что-то не устраивало. Например, он очень не любил опоздания на ужин. Но на первый раз всегда прощал. Я вот опоздал как-то, меня не предупредили, что на обед надо собираться со всеми, а потом всем вместе заходить. Он лично подошел ко мне и попросил больше так не делать. Что касается Капелло, то я бы его даже назвал чуть-чуть диктатором. У него все строго: тренировочный процесс, отдых, питание…
 
- Одинаковые носки у игроков.
- Да, это тоже. Саня Анюков как-то надел поло, которое год назад выдавали. Капелло сделал ему замечание: "Саша, что за дела? Ты должен быть в той форме, которую сейчас выдали". Чем-то Капелло напоминает Курбана Бекиевича. Но все же итальянец строже – на компромиссы не идет. Если он что-то сказал, то будет только так и никак иначе.
 
Глеб Чернявский
 
24.06.2013
Источник: